Вышла в восемь.
Полтора часа - это, конечно, слишком рано, бегом можно и за час добраться.
Ну да ладно.
Чтобы уж точно не опоздать. И не зря ведь. В маршрутке на Воронцовских прудах минут сорок стояли.
Даже поздно вышла, уже опаздываю, ну да ладно на 10 минут, переживут.
Спускаюсь в Черемушки. На платформе рота. (Не имею ни малейшего представления о том, сколько это - рота, для большего эффекта могу написать две роты, ну вы поняли).
Пробираюсь к краю платформы (15 минут - это уже слишком), подъезжает поезд. Сзади меня у народа низкий старт и движуха.
Открываются двери.
"Просьба освободить вагоны"
Передо мной тоже движуха, соответственно, тока вот в другом направлении.
Пережив первую фазу. И пережив ее еще шесть раз. Принимаю стратегическое решение доехать до Калужской (потому что, если даже поезд и поедет дальше Черемушек, шансов влезть в него подальше от центра значительно больше).
Калужская.
Беляево.
Влезла! Едем! Две беременных в вагоне, кого-то тошнит. Кто-то с годовалым ребенком.
Безумные безумные безумные люди.
Когда за час мы продвинулись на три станции в вагоне уже было в четыре раза больше людей, чем "больше уже точно не влезет, вы меня раздавите" на Калужской.
В районе Октябрьской мы пели песни! И музыка лилась потоком сквозь длинные пути подземки.
А потом нас бурною толпою вынесло из вагона. И хрен с ним, что мне до Третьяковки, раз такая движуха пошла.
В переходе на кольцо на Октябрьской легко можно было отличить тех, кто пережил Черемушкинские заторы.
Им свободно шлось и хорошо дышалось.
Остальные по-прежнему матерились и пинали друг-друга локтями.
Полтора часа - это, конечно, слишком рано, бегом можно и за час добраться.
Ну да ладно.
Чтобы уж точно не опоздать. И не зря ведь. В маршрутке на Воронцовских прудах минут сорок стояли.
Даже поздно вышла, уже опаздываю, ну да ладно на 10 минут, переживут.
Спускаюсь в Черемушки. На платформе рота. (Не имею ни малейшего представления о том, сколько это - рота, для большего эффекта могу написать две роты, ну вы поняли).
Пробираюсь к краю платформы (15 минут - это уже слишком), подъезжает поезд. Сзади меня у народа низкий старт и движуха.
Открываются двери.
"Просьба освободить вагоны"
Передо мной тоже движуха, соответственно, тока вот в другом направлении.
Пережив первую фазу. И пережив ее еще шесть раз. Принимаю стратегическое решение доехать до Калужской (потому что, если даже поезд и поедет дальше Черемушек, шансов влезть в него подальше от центра значительно больше).
Калужская.
Беляево.
Влезла! Едем! Две беременных в вагоне, кого-то тошнит. Кто-то с годовалым ребенком.
Безумные безумные безумные люди.
Когда за час мы продвинулись на три станции в вагоне уже было в четыре раза больше людей, чем "больше уже точно не влезет, вы меня раздавите" на Калужской.
В районе Октябрьской мы пели песни! И музыка лилась потоком сквозь длинные пути подземки.
А потом нас бурною толпою вынесло из вагона. И хрен с ним, что мне до Третьяковки, раз такая движуха пошла.
В переходе на кольцо на Октябрьской легко можно было отличить тех, кто пережил Черемушкинские заторы.
Им свободно шлось и хорошо дышалось.
Остальные по-прежнему матерились и пинали друг-друга локтями.
4 комментария | Оставить комментарий
